Флоринда Доннер. Жизнь-в-сновидении - Глава 12
170 >
Офис-студия Исидоро Балтасара представляла собой
прямоугольную комнату, выходящую окнами на стоянку автомобилей.
Еще там была маленькая кухня и розовокафельная ванная. Он
привез меня туда ночью, когда мы вернулись из Соноры. Слишком
измученная, чтобы обращать на что-либо внимание, я тащилась за
ним два лестничных пролета, потом по устланному темным ковром
коридору к квартире номер восемь. В момент, когда моя голова
коснулась подушки, я уже спала, и мне снилось, что мы все еще в
пути. Дело в том, что мы ехали без остановки всю дорогу от
Соноры, сменяя друг друга за рулем и останавливаясь только
чтобы поесть или наполнить бак горючим.
Квартира была обставлена беспорядочно. Кроме двуспальной
кровати там был еще раскладной журнальный столик, служивший
письменным столом, складной стул и два металлических бюро, в
которых он хранил свои полевые заметки. Несколько костюмов и
полдюжины рубашек висели в двух больших стенных шкафах в
коридоре. Остальное пространство занимали сложенные в стопки
книги. Книжных шкафов вообще не было. Казалось, к книгам
никогда никто не притрагивался, тем более -- не читал. Шкафчики
на кухне тоже были набиты книгами, и только на одной полке
оставалось место для тарелки, кружки, ножа, вилки и ложки. На
газовой плите стояли чайник и кастрюля.
В течение трех недель я нашла для себя новую квартиру
примерно в миле от кампуса УКЛА, совсем рядом с офисом-студией
Исидоро Балтасара. Однако я продолжала проводить большую часть
времени у него. Он поставил вторую кровать для меня, ломберный
столик и бюро -- такое же как и у него -- в другом конце
комнаты.
Через шесть месяцев Сонора стала для меня чем-то вроде
мифа. Не желая больше прятать все это в потаенные уголки
памяти, я сопоставила воспоминания о двух моих поездках туда.
Но как ни старалась, я не могла ничего вспомнить о потерянных
одиннадцати днях: одном -- при первом путешествии, десяти --
при втором.
Исидоро Балтасар отказался даже упоминать о потере этих
дней. Временами я была полностью согласна с ним; мне была ясна
абсурдность обдумывания тех потерянных дней, потому что я
просто ничего не могла вспомнить о них и была благодарна ему за
то, что он не придавал значения случившемуся. Было понятно, что
Исидоро Балтасар бережет меня. Но временами я без всякой
причины испытывала сильнейшее негодование. Помочь мне -- это
его долг, повторяла я себе, так как была убеждена, что он