Library

79 >

     Онемев,   я   уставилась   на   приезжего    лектора.    В
костюме-тройке,  с  коротко  постриженными вьющимися волосами и
гладко выбритым лицом Джо Кортез выглядел пришельцем из другого
времени  среди  длинноволосых,  бородатых,  как  попало  одетых
студентов   в   одной   из  больших  аудиторий  Калифорнийского
Университета.
     Я поспешно плюхнулась на свободное  место  в  заднем  ряду
набитой  до отказа аудитории, место, которое заняла для меня та
самая подруга, с которой мы были  на  прогулке  в  горах  Санта
Сьюзана.
     -- Кто он? -- спросила я ее.
     Она  удивленно покачала головой, окинула меня нетерпеливым
взглядом, затем на клочке бумаги написала: Карлос Кастанеда.
     -- А кто, черт возьми, такой Карлос Кастанеда? -- спросила
я снова и непроизвольно хихикнула.
     -- Я давала тебе его книгу,  --  прошипела  она  в  ответ,
затем добавила, что он достаточно известный антрополог, который
проводил обширные исследования в Мексике.
     Я  уже  было  хотела сказать своей подруге по секрету, что
приезжий лектор -- это тот самый парень, которого я повстречала
в горах в тот день, когда заблудилась. Однако по каким-то очень
точным соображениям не сказала ничего. Этот парень был в ответе
за то, что едва не погибла наша дружба,  которой  я  невероятно
дорожила.  Моя  подруга  была  непреклонна  в своем мнении, что
история  с  сыном  Эванс-Притчарда  --  чистая  выдумка.  Я  же
настаивала  на  том,  что  тем  двоим незачем было кормить меня
баснями -- они от этого ничего не приобретали. Я просто  знала,
что  они  чистосердечно рассказали мне всю правду. Моя подруга,
разозлившись, что я  им  поверила,  обозвала  меня  легковерной
дурой.
     Поскольку  никто из нас не хотел уступать, страсти в нашем
споре стали накаляться. Ее муж, чтобы  несколько  охладить  наш
пыл, высказал предположение, что, возможно, мне сказали правду.
Раздраженная  тем,  что  он  не  на  ее  стороне,  моя  подруга
закричала, чтобы он заткнулся.
     По дороге домой над нами витала  мрачная  атмосфера,  наша
дружба  явно  дала  трещину.  Потребовалось  две  недели, чтобы
загладить следы  взаимной  обиды.  Тем  временем  я  опробовала
информацию  насчет  сына  Эванс-Притчарда  на нескольких людях,
более сведущих в антропологических делах  и  причастных  к  ним
ученых,  чем я и моя подруга. Стоит ли говорить, что я при этом
оказывалась полной идиоткой. Однако из упрямства я вцепилась  в
свою  слепую  уверенность, что лишь мне одной известно истинное
положение вещей. Я была приучена смотреть на все с практической

Следующая

79 >